16 августа 2014

Интервью с Лундалианцем

Второгодник чемпионатов, лауреат двух премий КиноПоиска, самый романтичный в своей загадочности и загадочный в своей романтичности Андрей. Он же Лундалианец, он же Лундик, он же Луня.



— Привет, Андрей! В чемпионате рецензий КиноПоиска ты уже стал легандой. Расскажи, как ты решил участвовать в первый раз?
— Участвовать я хотел давно, с тех самых пор как Мидав мне это предложил. Я тогда активно осваивал интернет… точнее, активно пытался его освоить, ничего не умел (с тех пор мало что изменилось), но так же активно знакомился с людьми, которые писали удивительные тексты. Впервые Мидав предложил мне участвовать в позапрошлом чемпионате, но я тогда, как всегда впрочем, замешкался (читай — затупил), и благополучно пропустил его. На следующий год мне повезло — меня пригласили, иначе не факт, что мы бы сейчас разговаривали. В принципе, все лучшее в моей жизни происходит случайно и не по моей воле.


— В начале первого чемпионата у тебя было два профиля. Как ты вообще относишься к тому, когда у людей несколько аккаунтов?
— Достаточно спокойно. Человеку всегда хочется меняться и при смене содержания должна происходить смена формы — эдакий шейпшифтинг. Вот только плохо, когда эта смена искусственная, поверхностная, только изменение антуража, я надеюсь, что избежал таковой, хотя бы частично.

— В ЧРКП 2013 ты победил сразу в двух номинациях: «красота слова» и «атмосферность». Расскажи в чём секрет успеха?
— Секрет? Это ведь когда нельзя рассказывать, нет?))) На самом деле, все достаточно просто. Здесь основную роль играет моя синестезия, до сих пор не знаю, это дар или проклятие, потому что люди… ну как минимум сильно удивляются, когда слышат, что с самого детства я вижу буквы и цифры в цвете, что двойка — желтая, а «м» — синяя, что со временем это развивалось и сейчас я могу сказать какого вкуса слово конспирация) Ну и второе — это книги — моя личная аддикция, которым я обязан соседке, имевшей кучу свободного времени и научившей меня читать года в четыре, направив мою неуемную тягу к наркотикам на самый опасный из них).

— Наркотики? Так, так… 
И кто же ты по профессии?
— Психиатр. Не психолог, не психотерапевт, ни тем более психоаналитик. Психиатр. А ведь должен был стать иммунологом. А еще раньше цитогенетиком. А еще раньше астрономом. А еще раньше учителем. А еще раньше поваром. А еще раньше космонавтом… вообще есть дети, которые не хотят стать космонавтами? Наверное, есть. Но вестибулярный аппарат приказал этим мечтам долго жить, и в итоге мы имеем то, что имеем.

— А кто на фотографии?
— Я и моя ведьма.

— Однако!.. 
(смеёмся хором) 
Пытался ли ты себе ставить диагноз? Это же одно из любимейших занятий врачей.
— Врачей-психиатров, ты хочешь сказать? Ну да, пытался. Потом понял, что это глупо и решил считать так — я не сумасшедший, я уникальный.

— Да, о твоей уникальности мы узнаём каждый раз из твоих уникальных рецензий. Они очень романтические и эмоциональные. Чувствуется жажда новых впечатлений. Отсюда вопрос: в каком бы ты хотел побывать месте, что ощутить?
— Больше всего хочу поехать в Диснейленд в Париже и поселиться там (в Диснейленде). Поработать с годик — рисовать мультфильмы, таскать костюм Микки-Мауса, пересаживать цветы и стричь газоны по ночам, ночевать в замке Спящей красавицы… в общем делать то, что не имитация туристической активности, а что-то настоящее, проникающее сквозь кожу, если вы понимаете, о чем я.



— В твоих рецензия не только романтика. Часто в них просматриваются мотивы Эванеснс: названия текстов, эпиграфы, атмосфера. Чем ещё ты вдохновляешься в писательской деятельности?
— Всем чем угодно, главное, чтобы это меня удивляло неповторимостью и изяществом формы, содержания… я достаточно долго приступаю к тексту, собираю материал долго… это я так называю сей процесс — «сбор материала», на самом деле, что именно этим материалом станет, я никогда не могу сказать точно — все, что угодно. Жуткий эпиграф для «Кабаре» сам выскочил из скачанного в тот же день сборника Гинзберга, текст на «Молчание ягнят» буквально вынула из меня Вика разговором о сексуальности Лектера, а текст на «Нежность» появился после того, как я увидел одного паренька, поющего в шоу «Голос»… ненатужно так поющего, органично, и понял, что текст должен быть именно такой — вышел, спел, станцевал, с кайфом все, с удовольствием…

— Говорят, ты пишешь книги? Поведай нашим читателям о чем они, пришло время себя рекламировать.
— Хаха, говорят? Кто говорит? Видимо, я сам!) О чем? О любви, конечно, о чем еще пишут книги… обо мне, тоже мною любимом… и том, что для меня важно в жизни и на что в ней я обращаю внимание. Как-то так… Жалко, что нечитабельные, но этим страдает практически все мое творчество (как сказал, а? «творчество» — о как — ни больше, ни меньше).



— Творчество — это честное искусство. Что для тебя честность?
— Честность — это то, что жизнь постоянно делает со мной. Потому что я все время строю какие-то иллюзии и воздушные замки, а она входит в них, оглядывается вокруг и говорит: «Андрюш, ты такой смешной, все совсем не так» — и мордой в дерьмо. А я вылезаю и снова строю. Так и живем.

— Главный вопрос журнала: какую обувь ты предпочитаешь?
— Танцевальную. Для латины. По мне — так это самая удобная обувь в мире. Их же можно узлом связать, эти туфли, — такой у них короткий супинатор, поэтому и ступня гнется во всех возможных плоскостях. Плюс высокий каблук и при этом ты держишься на самых кончиках пальцев… все время летишь, в общем… ощущение непередаваемое, да. А еще я люблю ходить босиком, но очень редко удается это делать в последнее время, к сожалению. Думаю, что я рожден ходить именно босиком — обувь на мне просто горит, и так с самого детства.

— Пожелай что-нибудь нашим читателям.
— Пожелаю гибкости и способности меняться. Потому что как только мы становимся ригидными и перестаем меняться, мы начинаем умирать. И ничто нас уже не спасет. Ничто и никогда.
Интервью брала: EX-Histerica.
___________________________________________________________________________
СТАТЬИ ПО ТЕМЕ:

Комментариев нет:

Отправить комментарий